Чеддер и соседский пёс Снуппи
Чеддер, рыжий, как пожарная машина, объевшаяся морковки, сполз с подоконника. Усы торчали в стороны, будто он только что понюхал динамит.
— Видел собаку соседскую, — ответил он сам себе. — Снуппи тащит в зубах хозяйкино украшение. То, в стразах.
За окном соседский такс, длинный, как батон, который перекормили, деловито трусил к калитке. В пасти болтался кожаный ремешок с блестящими камушками.
— Он его съест, — произнёс Чеддер с интонацией судмедэксперта. — Потом будет блевать стразами на ковёр.
Кот спрыгнул. Лапы приземлились с глухим «бум», словно мешки с цементом.
На улице он настиг таксу у куста сирени.
Снуппи замер. Один глаз смотрел на Чеддера, другой — куда-то в сторону вечности.
— Фаф, — сказал Снуппи, не разжимая челюстей. Это означало: «Не отдам».
— Ты в курсе, что это провокация? — Чеддер сел и начал мыть лапу. Прямо посреди разговора. — Лека думает, это я стащил. У меня репутация рыжего беспредельщика. А тут ты, с ремешком, как дама с ридикюлем.
Снуппи положил добычу на землю. Придавил лапой.
— А чё он тогда на заборе висел? — голос у таксы оказался тонким, скрипучим, как несмазанная телега. — Чё, нельзя поиграть?
— Это аксессуар. Ты вообще таксуешь в понятиях?
— Я такса по кличке Снуппи. Я таксую по факту.
Чеддер перестал вылизывать подушечки. Посмотрел на Снуппи с высоты своего кошачьего превосходства.
— Слушай, длинный. У тебя три секунды, чтобы забыть про стразы. Иначе я устрою тебе немедленную колоноскопию.
Соседский пёс вздохнул. Длинно, всем телом. Так, как вздыхают собаки, которые знают: сейчас будут бить.
— А ты не думал, — сказал такс, — что это я тебе карму чищу? Ты в прошлом месяце у бабы Зины сметану слизал. Прямо из банки. Я смолчал. А теперь — ошейник. Символический жест.
— Символический жест я тебе сейчас сделаю. В район хвоста.
Он сделал стойку, как тигр в плохом зоопарке. Шерсть встала дыбом, и рыжий кот стал похож на одуванчик, который залили лаком для волос.
— Гав! — рявкнул Снуппи, но попятился. — Ты псих! Я просто хотел, чтобы на тебя обратили внимание. В хорошем смысле. А то ходишь, как огнетушитель грустный.
— Ну, — Снуппи почесал ухо задней лапой, потеряв равновесие и чуть не упав, — хозяйка твоя вон в интернете пишет: «Рыжий кот депрессует». А я думаю: дам ему повод пошуметь. Героически вернет украшение своей Леокадии. Все дела.
Повисла пауза. Где-то стригли газон, и запах травы мешался с запахом напряжённой кошачьей мысли.
— Ты, — медленно произнёс Чеддер, — хочешь сказать, что украл ремешок, чтобы я стал героем?
— Ну да. Спасение имущества. Ты ж у нас рыжий ловкач. А я не кошка, но с грацией картошки. Мне по-любому не поверят.
Кот посмотрел на таксу. Потом на украшение. Следом на свои когти, которые он только что намеревался вогнать в позвоночник Снуппи.
— Идиот, — сказал Чеддер беззлобно.
— Сам такой, — отозвался Снуппи, виляя хвостом.
Рыжий кот аккуратно взял ремешок со стразами зубами. Поднял. Стразы блеснули на солнце, словно маленькая милицейская мишура.
— Смотри, — сказал он, удаляясь к дому. — В следующий раз, когда захочешь мне карму почистить, просто принеси рыбов. Понял, батон?
— Понял, — крикнул Снуппи вдогонку. — А депрессовать перестанешь?
Чеддер остановился. Оглянулся через плечо. Ошейник свисал из пасти, как трофей.
— Я не депрессовал. Я размышлял.
— О том, что в мире слишком много собак, которые лезут не в свои дела.
И он скрылся в подъезде, оставив Снуппи обдумывать услышанное под шум газонокосилки.
Через два часа Лека обнаружила украшение на подоконнике. Чеддер спал рядом, свернувшись калачиком, и во сне улыбался. Ей показалось, или стразы были слегка влажными от чужой слюны?
— Загадка, — сказала она, пожав плечами.
Чеддер приоткрыл один глаз. Янтарный, хитрый.