Чеддер и Великая забастовка

Лека допивала вторую чашку кофе, когда рыжий кот Чеддер объявил забастовку.

Он не мяукнул. Не потерся о ногу. Он сел в дверях кухни спиной к хозяйке и замер. Поза выражала всё: разрыв дипломатических отношений, объявление торговой блокады и лёгкое презрение к своему образу жизни.

— Чед, ты чего? — Лека потянулась погладить.

Кот демонстративно сместился на три сантиметра вправо. Рука прошла мимо.

— Ага. Забастовка? — она отставила кружку. — И какие требования?

Чеддер медленно повернул голову. Взгляд упал на пустую миску. Потом на холодильник. Потом снова на Леку. Его взгляд выражал вселенскую обиду.

— Ты ел два часа назад.

Кот выдержал паузу. Потом подошёл к миске, понюхал её, посмотрел на Леку с выражением «это называется едой?» и отошёл, демонстративно облизнувшись.

Лека вздохнула. Чеддер перешёл ко второму этапу — бойкот любимых мест. Он не лёг на кресло. Не запрыгнул на подоконник. Он устроился на полу, в самом неудобном углу, прямо на холодном линолеуме, всем видом показывая: «Сиротинушке негде притулить свою пушистую тушку. Да, я страдаю. И виновата в этом ты».

— Ладно, — Лека встала. — Сейчас открою консервы.

Чеддер не шелохнулся. Это была ловушка. Он хотел не консервы. Он хотел всего и сразу: консервы, сосиски, куров, рыбов и сушинок! И капитуляции. Полной. Безоговорочной.

Лека открыла банку. Учуяв запах, усы рыжика дрогнули — предательски, на микроны. Но кот сдержался. Он не продаётся за банку тунца.

— Ну иди. — Лека положила корм в миску.

Чеддер отвернулся. Он проигнорировал Еду! Это было сродни подвигу. Внутри всё вопило, лапы чесались бежать к миске, но он сидел и смотрел в стену с видом революционера.

— Чеддер, — голос Леки стал серьёзным. — Последний раз предлагаю.

Кот покосился. В руке Леокадии появилась сосиска. Не простая. Та самая, копчёная, которую она купила для гостей.

Чеддер замер. Мозг лихорадочно считал: сосиска плюс тунец из банки равно капитуляция. Но капитуляция на его условиях. Он медленно подошёл и взял из рук хозяйки вкусную, любимую, такую желанную сосисочку.

Отошёл к своей миске и с аппетитом её съел. Потом, нехотя, доел всего тунца из миски. Сытый кот развалился посередине кухни, вылизывая довольную морду.

— Забастовка окончена? — спросила Лека.

— Мр-р.

— Иии?

Чеддер посмотрел на миску. Пустую. Потом снова на Леку. Взгляд говорил: «В следующий раз буду требовать ещё и креветок, и рыбов, а не одну маленькую сосиску».

Он умылся и устроился на кресле, которое бойкотировал час назад. Его хозяйка сидела за ноутбуком, но краем глаза следила за котом. Чеддер притворялся спящим, но усы подрагивали. Он придумывал стратегию на будущее.

— Ты пушистый шантажист, — сказала Лека.

Чеддер приоткрыл один глаз. Сравнение обидное. Это не шантаж, а индивидуальное трудовое соглашение. С небольшими элементами шантажа.

Сладко зевнув, рыжий хулиган провалился в сон. Ему снилось, что холодильник открывается сам, а там целые ряды вкусных сосисок, рыбов и куров сами в рот запрыгивают.

А сны иногда сбываются. Но это уже совсем другая история.